БИБЛИОТЕКА
БИОГРАФИЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ССЫЛКИ
О САЙТЕ





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава шестьдесят вторая

- Господин Левей - горячо любящий отец. Главное, что заставило его вмешаться во все это дело, - то интерес, который господин Люсьен Левен проявляет к мадмуазель Раймонде из Оперы.

-- Честное слово, каков отец, таков и сын.

- Мне тоже пришло это в голову,- смеясь, заметила г-жа Гранде.- Вам надо заняться этим субъектом, - прибавила она серьезнее, - иначе вы потеряете голос господина Левена.

Голос замечательный, что и говорить.

Я знаю, что вы обладаете остроумием, но пока этот тоненький голосок заставляет слушать себя, пока его сарказмы будут пользоваться популярностью в палате, все уверены, что он в состоянии свергнуть любое министерство и никто не решится образовать новое без его участия,

- Забавно! Банкир, родом наполовину голландец, известный своими похождениями в Опере и не пожелавший стать капитаном национальной гвардии! - прибавил г-н Гранде трагическим тоном, так как источником его честолюбия были июльские дни.- Вдобавок,- еще мрачнее присовокупил он (он пользовался большим расположением королевы),- более всего прославившийся своими гнусными издевательствами надо всем, что общество должно уважать, и т, д., и т, д.

Господин Гранде был далеко не умный, туповатый, хотя и довольно начитанный человек, который каждый вечер целый час трудился до седьмого пота, чтобы, как он выражался, быть в курсе нашей литературы. Впрочем, он не мог? бы отличить страницы Вольтера от страницы г-на Вьенне*. Можно представить себе, с какой ненавистью он относился к остряку, пользовавшемуся успехом без всяких усилий со своей стороны. Это задевало его сильнее всего.

* (Вьенне (1777-1868) - второстепенный французский писатель-классик, сторонник Июльского правительства и член Французской академии. Стендаль смеется над его пошлым и приподнятым стилем.)

Госпожа Гранде знала, что она ничего не добьется от мужа, пока он не исчерпает всех своих красивых, заранее заготовленных фраз, которые, как он полагал, должны быть высказаны им при первом же удобном случае. Беда была в том, что одна фраза влекла за собой вторую: г-н Гранде привык плыть по течению, рассчитывая в конце концов оказаться остроумным, и он был бы прав, если бы вместо Парижа жил в Лионе или в Бурже.

Когда г-жа Гранде своим молчанием подтвердила свое согласие с мужем в том, что касалось всех слабостей г-на Левена,- а на эту богатую тему ушло добрых двадцать минут,-она сказала:

- Вы теперь вступили на путь высокого честолюбия. Помните ли вы фразу, сказанную канцлером Оксеншерной* своему сыну?

* (Оксеншерна (1583-1654) - один из крупнейших государственных деятелей Швеции, долгое время управлявший королевством.)

- Крылатые слова великих людей - моя настольная книга. Эта фраза вполне применима к данному случаю: "Сын мой, вы узнаете, как мало надо таланта, чтобы руководить важными делами в этом мире".

- Так вот, для человека, подобного вам, господин Левен является только средством. Что нужды в его личных достоинствах? Если палата, состоящая из простаков, развлекается его плоскими шутками и принимает его разглагольствования на трибуне за глубоко значительное красноречие настоящего государственного деятеля, какое вам до этого дело? Вспомните о том, что слабая женщина, госпожа де М*..., обратившись к другой слабой женщине, королеве (Анне) Австрийской, добилась введения в совет знаменитого кардинала де Ришелье.

...госпожа де М..., обратившись к... королеве (Анне) Австрийской, добилась введения в совет... кардинала де Ришелье.- Стендаль здесь допустил ошибку: Ришелье был введен в совет Людовика XIII не Анной Австрийской, французской королевой, женой Людовика XIII, а Марией Медичи, матерью Людовика XIII.

Что бы ни представлял собою господин Левен, надо поддакивать его прихотям, пока палата будет иметь слабость восхищаться им.

Но я спрашиваю у вас- вы ведь вращаетесь в политических кругах и трезво глядите на все происходящее,- действительно ли господин Левен пользуется влиянием? Потому что с моими высокими взглядами на правдивость не вяжется давать обещания и не выполнять их свято.- Она с досадой прибавила: - Это было бы мне вовсе не к лицу.

- Ну что ж, да,- недовольно ответил г-н Гранде,- господин Левен в настоящее время пользуется безусловным влиянием. Прибаутки, отпускаемые им с парламентской трибуны, нравятся решительно всем. В отношении литературных вкусов я совершенно согласен с моим другом Вьенне, членом Французской академии: мы переживаем полный упадок. Генерал выдвигает господина Левена, потому что прежде всего нуждается в деньгах, а господин Левен, правду сказать, не знаю как и почему, представляет собою биржу. Он развлекает старого генерала своими шуточками дурного вкуса. Нетрудно быть приятным собеседником, когда позволяешь себе говорить все. Король, несмотря на свой безупречный вкус, не отвергает остроумия господина Левена; по слухам, он один скомпрометировал бедного де Веза в глазах короля.

- Правду сказать, господин де Вез, ведающий делами искусства,- зрелище уж очень забавное! Ему предлагают приобрести для музея картину Рембрандта, а он пишет на полях доклада: "Доложить мне, что выставил господин Рембрандт в последнем салоне".

- Да, но господин де Вез безупречно вежлив, а Левен ради красного словца не пощадит никого.

- Отважитесь ли вы взять господина Люсьена Левена, молчаливого сына столь болтливого отца, на должность генерального секретаря?

- Как? Уланский корнет в должности генерального секретаря? Да это бред! Это вещь невиданная! Где же в нем необходимая серьезность?

- Увы! Серьезности нет нигде. Наши нравы утратили всякую серьезность. Это плачевно. Предъявляя мне свои ультиматум, свое conditio sine qua non*, господин Левен не был серьезен. Подумайте, сударь, о том, что если мы дадим обещание, его придется сдержать.

* (Условие, без которого нельзя обойтись (лат.).)

- Взять на должность генерального секретаря мелкого притворщика, который тоже забрал себе что-то в голову! Он будет играть при мне роль, которую господин де N. играл при господине де Виллеле. Я не хочу иметь внутреннего врага.

Госпоже Гранде пришлось еще минут двадцать сносить досаду и глубокомысленно-остроумные замечания глупца, старавшегося подражать Монтескье, но совершенно не разбиравшегося в своем положении: его сто тысяч ливров годового дохода закрывали глаза на все. Пылкая реплика г-на Гранде, исполненная, по его мнению, глубокого интереса, как две капли воды походила на газетную статью г-на Сальванди* или г-на Вьенне, и мы избавим от нее читателя, который, вероятно, уже прочел сегодня утром что-нибудь в этом роде.

* (Сальванди (1795-1856) - политический деятель и публицист либерального направления при Реставрации. Во время Июльской монархии ярый сторонник монархии и "партии сопротивления", консерватор. Стиль Сальванди, напыщенный и усложненный, весьма характерен для ораторского стиля эпохи Июльской монархии. Он изображен в романе в лице префекта Кана, Буко де Серанвиля.)

Наконец г-н Гранде кое-как сообразил, что он может рассчитывать занять министерский пост только при помощи г-на Левена, и согласился предоставить ему выбрать, кого он захочет, на должность генерального секретаря.

- Что касается официального наименования должности, которую займет его сын, пускай решает сам господин Левен. Имея в виду палату, было бы, пожалуй, лучше, если бы он просто назывался личным секретарем, как он называется нынче при господине де Везе, но ведал бы всеми делами генерального секретаря.

- Все эти махинации мне совсем не по вкусу. В правильно организованном учреждении каждый должен называться согласно исполняемым им обязанностям.

"В таком случае вы должны были бы называться управляющим талантливой женщины, которая делает из вас министра",- подумала г-жа Гранде.

Пришлось потерять еще несколько минут.

Госпожа Гранде знала, что взять этого бравого полковника национальной гвардии можно только измором. Беседуя с женой, он практиковался в остроумии, которое ему могло понадобиться в палате депутатов. Можно себе представить, как непринужденно и кстати должен был справляться с этим на редкость рассудительный негоциант, лишенный всякого воображения!

- Надо будет загрузить делами господина Люсьена Левена, чтобы он забыл мадмуазель Раймонду.

- Нечего сказать, благородная задача!

- Это прихоть человека, который по странной игре судьбы получил власть, даже, можно сказать, всемогущество. А есть ли что-нибудь почтеннее человека, обладающего властью?

Десять минут спустя г-н Гранде смеялся над простодушием г-на Левена, и речь снова зашла о мадмуазель Раймонде. Высказав на этот счет все, что можно сказать, г-н Гранде наконец заявил:

- Чтобы заставить Люсьена Левена позабыть это странное увлечение, было бы вполне уместно, если бы вы с ним немного пококетничали. Вы можете предложить ему свою дружбу.

Это было сказано вполне трезво, естественным тоном г-на Гранде; до этой минуты он острословил. Разговор длился уже час и три четверти.

- Разумеется,- без колебаний ответила г-жа Гранде, чрезвычайно обрадовавшись этому в глубине души.

"Сделан огромный шаг вперед,- подумала она,- это надо констатировать". Она поднялась.

- Это идея,- сказала она мужу,- но мне трудно с этим примириться.

- Ваша репутация так безукоризненна, в ваши двадцать шесть лет при вашей замечательной красоте вы ведете себя так безупречно и поставили себя настолько выше всяких подозрений, подсказанных завистью к моему успеху, что вы вполне можете себе позволить в пределах приличий и чести все, что может быть полезно нашему дому.

"Вот он уже говорит о моей репутации, как говорил бы о достоинствах своей лошади!"

- Не со вчерашнего дня имя Гранде пользуется уважением порядочных людей. Мы не какие-нибудь безродные.

"Ах, боже мой! - подумала г-жа Гранде. - Он сейчас заговорит о своем предке, тулузском синдике".

- Отдайте себе до конца отчет, господин министр, в размерах обязательства, которое вы собираетесь взять на себя.

Я слишком уважаю себя, чтобы швыряться своими друзьями. Если господин Левен сделается нашим близким другом в первые два месяца вашего пребывания у власти, он должен будет им остаться в течение двух лет даже в том случае, если господин Левен потеряет свое влияние в палате или на короля, даже в том маловероятном случае, если ваше министерство падет...

- Министерства держатся по крайней мере три года, палате предстоит еще четыре раза голосовать бюджет,- обиженным тоном возразил г-н Гранде.

"Ах, боже мой! - подумала г-жа Гранде.- Я навлекла на себя еще десятиминутный разговор в канцелярском духе на высокую политическую тему".

Она ошиблась: разговор закончился только через семнадцать минут обязательством г-на Гранде сделать Люсьена Левена близким своим другом на три года, если уж придется взять его на один месяц.

- Но в свете будут считать его вашим любовником.

- Мне это будет неприятнее, чем кому бы то ни было. Я предполагала, что вы постараетесь меня в этом утешить... Но скажите наконец, хотите вы стать министром?

- Я хочу стать министром, но достойным путем, как Кольбер.

- Где нам взять кардинала Мазарини, который, умирая, представил бы вас королю?

Эта ссылка на историю, сделанная кстати, привела в восторг г-на Гранде и показалась ему убедительным доводом.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2017
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://henri-beyle.ru/ 'Henri-Beyle.ru: Стендаль (Мари-Анри Бейль)'

Рейтинг@Mail.ru