БИБЛИОТЕКА
БИОГРАФИЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ССЫЛКИ
О САЙТЕ





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава пятьдесят вторая

Генерал Фари уже месяц, как снял через своего адъютанта, г-на Меньера, помещение во втором этаже напротив зала Урсулинок, где должны были происходить выборы. Там он расположился с Люсьеном с десяти часов утра. Каждые четверть часа они получали донесения от секретных агентов генерала. Некоторые из агентов префектуры, осведомленные о вчерашней почте и видя в Люсьене будущего префекта, в случае, если г-н де Серанвиль провалит выборы, тоже присылали каждые четверть часа Люсьену коротенькие сообщения, писанные на клочке бумаги красным карандашом. Эти сведения всегда оказывались очень верными.

Процедуры, непосредственно предшествующие выборам, начавшись в половине одиннадцатого утра, шли положенным порядком. Председатель, самый старший по возрасту из всех избирателей, был человек, преданный префекту; он постарался принять меры к тому, чтобы у въезда в город задержали грузную берлину некоего г-на Марконни, который, будучи летами еще старше, чем ставленник префекта, из-за этого прибыл в Кап лишь к одиннадцати часам. Тридцать чиновников, позавтракавших в префектуре, были встречены враждебными возгласами при входе в зал, где происходили выборы.

Среди избирателей в большом количестве распространялась маленькая листовка:

"Порядочные люди всех партий, желающие блага краю, в котором вы родились, устраните господина префекта де Серанвиля! Если господин Меробер будет избран депутатом, то господина префекта отрешат от должности или переведут в другое место. Какое нам, в сущности, дело до того, кто будет избран депутатом? Удалим префекта, этого каверзника и лгуна. Кого только он не обманул!"

К полудню выборы председателя собрания приняли самый дурной оборот. Все избиратели кантона Риссе, прибывшие спозаранку, подали голоса за г-на Меробера.

- Придется опасаться, если его изберут председателем,- сказал генерал Люсьену,- что человек двадцать наших чиновников, людей робких, и пятнадцать дураков из деревенских избирателей, видя его в президиуме исполняющим самую важную роль, не посмеют вписать в свой бюллетень ничье имя, кроме его.

Каждые четверть часа Люсьен посылал Коффа справиться на телеграф; он сгорал от желания получить, наконец ответ на свою депешу № 2.

- Префект вполне способен задержать этот ответ,- говорил генерал.- Было бы вполне в его духе послать одного из чиновников на ближайшую телеграфную станцию в четырех лье отсюда, по ту сторону холма, чтобы приостановить передачу. Делая подобные вещи, наш почтеннейший префект не воображает себя новым Мазарини, ибо он знает историю Франции.

Этой фразой славный генерал хотел доказать, что он тоже знает ее.

Маленький капитан Меньер вызвался сесть на лошадь и поскакать галопом к холму, чтобы взять пол наблюдение работу второй телеграфной станции, Но г-н Кофф попросил у капитана его лошадь и помчался сам.

Перед залом Урсулинок собралась по меньшей мере тысяча человек. Люсьен вышел на площадь, желая составить себе некоторое понятие об общем настроении, но его узнали. Толпа, когда она многолюдна, всегда ведет себя дерзко.

- Погляди-ка, вот это полицейский комиссар, ветрогон, присланный из Парижа, чтобы шпионить за префектом!

Люсьен остался к этому почти равнодушен. Пробило два часа, затем половина третьего; телеграф молчал. Люсьен сгорал от нетерпения. Он отправился к аббату Дисжонвалю.

- Я не мог больше откладывать голосование наших друзей,- заявил аббат с явно недовольным видом, но было ясно, что голосование он приостановил.

"Вот,- подумал Люсьен, - человек, который считает, что я посмеялся над ним, хотя он ведет себя со мною вполне честно; готов поклясться, что он задержал голосование своих друзей, правду сказать, весьма немногочисленных".

В ту минуту, когда Люсьен с жаром пытался доказать аббату Дисжонвалю, что он не хотел обмануть его, запыхаясь, прибежал Кофф.

- Телеграф что-то передает.

- Благоволите подождать меня у себя еще четверть часа,- обратился Люсьен к аббату Дисжонвалю,- я пойду в телеграфную контору.

Минут двадцать спустя Люсьен вернулся бегом.

- Вот подлинный текст депеши,- сказал он. "Министр финансов господину генеральному сборщику налогов.

Выплатите сто тысяч франков генералу Фари и господину Левену".

- Телеграф еще что-то передает,- сказал аббату Дисжонвалю Люсьен.

- Я иду в комиссию,- заявил аббат Дисжонваль, по-видимому, убедившийся в честности намерений Люсьена.- Сделаю все, что могу, для избрания нашего кандидата председателем; мы выставляем кандидатуру господина де Кремье. Оттуда я поспешу к господину Леканю. Я попросил бы вас отправиться туда без замедления.

Двери квартиры аббата Леканю были раскрыты настежь; в прихожей, через которую Люсьен и Кофф прошли бегом, толпилась масса людей.

- Вот, милостивый государь, подлинная депеша.

- Уже десять минут четвертого,- ответил аббат Леканю.- Смею надеяться, что у вас нет никаких возражений против господина де Кремье: пятьдесят пять лет от роду, двадцать тысяч франков годового дохода, подписчик "Debats", не посылал...

- Генерал Фари и я - мы одобряем кандидатуру господина де Кремье. Если он будет избран вместо господина Меробера, мы, генерал и я, вручим вам сто тысяч франков. А покуда в чьи руки хотели бы вы, милостивый государь, чтобы я передал эти деньги?

- Клевета подстерегает нас на каждом шагу, милостивый государь. Это уже много, если четырем лицам, как бы они ни были почтенны, известен секрет, который может дать ужасную пищу злословию. Я имею в виду, милостивый государь, вас,- сказал аббат Леканю, указывая на Коффа,- вас, милостивый государь, аббата Дисжонваля и меня. К чему посвящать в эти детали еще генерала Фари, при всем уважении, которого он вполне достоин?

Люсьен пришел в восторг от этих слов ad rem*.

* (Имеющих непосредственное отношение к делу (лат).)

- Милостивый государь, я слишком молод, чтобы одному брать на себя ответственность за расходование на секретные цели столь крупной суммы... и т. д., и т. д.

Люсьен убедил аббата Леканю согласиться на привлечение к делу и генерала.

- Но я определенно настаиваю - и ставлю это условием sine qua non* - на том, чтобы префект не принимал в этом никакого участия.

* (Без которого нельзя обойтись (лат.).)

"Славная награда за усердие, с которым он ходит к мессе",- подумал Люсьен.

Люсьен добился согласия г-на Леканю на то, что сумма в сто тысяч франков будет храниться в шкатулке, от которой у генерала Фари и у г-на Ледуайена, приятеля г-на Леканю, будет по ключу.

Вернувшись в помещение, расположенное напротив зала, где происходили выборы, Люсьен застал там генерала, красного от волнения. Близился час, когда генералу предстояло подать свой голос, и он откровенно признался Люсьену, что боится быть освистанным.

Несмотря на эти сильно смущавшие его заботы, генерал чрезвычайно обрадовался ответам ad rem аббата Леканю.

Люсьен получил коротенькую записку от аббата Дисжонваля с просьбой прислать к нему г-на Коффа.

Через полчаса Кофф возвратился. Люсьен подозвал генерала, и Кофф сообщил им:

- Я видел собственными глазами пятнадцать человек, которые сели на коней и помчались за город вызвать сюда к вечеру или, на худой конец, к завтрашнему утру полтораста избирателей-легитимистов. Аббат Дисжонваль выглядит сейчас молодым человеком: вы не дали бы ему и сорока лет. "Жаль, что у нас не было времени поместить четыре статьи в "Gazette de France",- трижды повторил он мне.- Мне кажется, они взялись за дело не шутя".

Начальник телеграфной конторы прислал Люсьену вторую телеграмму, адресованную лично ему:

"Одобряю ваш план. Выдайте сто тысяч франков. Любой легитимист, будь это даже Берье или Фиц-Жам*, лучше господина Хемпдена".

* (Фиц-Жам (1776-1838) - французский политический деятель, легитимист, член палаты пэров, а с 1834 года - палаты депутатов.)

- Не понимаю,- сказал генерал,- что это за господин Хемпден?

- Хемпден означает Меробер; так мы условились с министром.

- Час настал! - в сильном возбуждении вдруг заявил генерал. Он надел мундир и вышел из квартиры, игравшей роль наблюдательного пункта, чрезвычайно взволнованный тем, что ему предстояло принять участие в голосовании.

Толпа расступилась, дав ему пройти сто шагов, отделявших его от двери в зал Урсулинок. Генерал вошел; в тот момент, когда он подходил к столу президиума, все избиратели-мероберисты приветствовали его рукоплесканиями.

- Это не пошляк и не мошенник вроде нашего префекта,- громко говорили в толпе.- Он живет только на свое жалованье и должен содержать целую семью.

Люсьен отправил телеграмму:

"№ 3.

Кан, четыре часа.

Вожди легитимистов, по-видимому, действуют добросовестно. Наблюдатели, поставленные у дверей, видели человек двадцать агентов, выехавших за город за ста шестьюдесятью избирателями-легитимистами. Если восемьдесят или сто избирателей прибудут восемнадцатого до трех часов дня, Хемпден не будет избран. В данный момент Хемпден имеет за собой большинство голосов в качестве председателя. Подсчет голосов будет произведен в пять часов".

При подсчете голосов оказалось:

 Всего явилось избирателей .......................... 873 
 Большинство ........................................ 437 
 Подано голосов за господина Меробера ............... 451 
 За господина Гонена (кандидат префекта) ............ 389 
 За господина де Кремье (кандидат господина Леканю 
 с тех пор, как он получил сто тысяч франков)........ 19 
 Признано недействительными.......................... 14

Девятнадцать голосов, поданных за г-на де Кремье, сильно порадовали генерала и Люсьена; это было до некоторой степени доказательством того, что г-н Леканю не водит их за нос.

В шесть часов пополудни сто тысяч франков ценными бумагами, не вызывавшими ни малейшего сомнения, были лично вручены г-ном генеральным сборщиком налогов генералу Фари и Люсьену, которые выдали ему расписку.

Явился г-н Ледуайен. Это был весьма богатый, всеми уважаемый землевладелец. По окончании церемонии со шкатулкой участники процедуры дали друг другу честное слово вручить шкатулку с ее содержимым г-ну Ледуайену, если будет избран кто угодно, кроме г-на Меробера, и генералу Фари, если г-н Меробер окажется депутатом.

После ухода Ледуайена сели обедать.

- Теперь самое главное дело - префект,- сказал генерал, необычайно весело настроенный в этот вечер. - Наберемся храбрости и пойдем на приступ.

Завтра будет, наверно, девятьсот голосующих.

 Господин Гонен получит .... 389 
 Господин де Кремье ........ 19 
                          ________ 
                             408 

Вот у нас уже четыреста восемь голосов из восьмисот семидесяти трех. Предположим, что двадцать семь избирателей, которые прибудут завтра утром, дадут семнадцать голосов господину Мероберу и десять нам. Получается:

 Кремье ..................... 418 
 Меробер .................... 468

Пятьдесят один голос господина Леканю дает большинство господину де Кремье.

Эти цифры на сто ладов переворачивались генералом, Люсьеном, Коффом и адъютантом Меньером, единственными участниками обеда.

- Вызовем сюда двух наших лучших агентов,- предложил генерал.

Эти господа явились и после довольно продолжительного обсуждения вопроса подтвердили, что присутствие шестидесяти легитимистов обеспечит победу.

- А теперь в префектуру,- сказал генерал.

- Если вы не сочтете мою просьбу нескромной,- заметил Люсьен,- я просил бы вас вести разговор, так как меня этот префект ненавидит.

- Это несколько противоречит нашему соглашению: я ведь оставил себе второстепенную роль. Но так и быть, я открою прения, как говорят в Англии.

Генералу хотелось показать свою образованность. Он обладал гораздо большим: редким здравым смыслом и добротой.

Едва успел он объяснить префекту, что его просят предоставить триста восемьдесят девять голосов, которыми он располагал накануне при избрании председателя, г-ну де Кремье, обязавшемуся собрать шестьдесят, а то и восемьдесят голосов легитимистов, как префект резким голосом перебил его:

- После всех этих телеграфных сообщений я ничего лучшего и не ждал; но, господа, вам не хватает одного сообщения: я покуда еще не смещен, а господин Левен еще не назначен префектом Кана.

Все, что только может вложить гнев в уста мрачного софиста, г-н де Серанвиль высказал в лицо генералу и Люсьену.

Сцена продолжалась пять часов. Генерал только под конец немного вышел из себя. Г-н де Серанвиль, все время упорно стоявший на своем, пять или шесть раз менял доводы, на которых основывал свой отказ.

- Но в конце концов, милостивый государь, даже руководясь исключительно эгоистическими соображениями, вы должны считать свою неудачу на выборах несомненной. Предоставьте же господину Левену проявить свое искусство при их агонии. Как всякому врачу, призванному слишком поздно, господину Левену достанутся все неприятности за неудачный исход.

- Пускай ему достается все что угодно, но до моего отрешения от должности канская префектура ему не достанется.

После этого ответа г-на де Серанвиля Люсьену пришлось сдерживать генерала.

- Человек, изменяющий правительству,- заявил генерал,- не мог бы поступить лучше вас, господин префект, и я об этом сообщу министру. Прощайте, милостивый государь.

В половине первого ночи, выходя от префекта, Люсьен сказал генералу:

- Я напишу о результате наших переговоров аббату Леканю.

- Если вам угодно посчитаться с моим мнением, посмотрим сначала, как будут вести себя наши подозрительные союзники. Отправьте завтра утром телеграмму и подождите ответа. К тому же эта скотина префект может еще одуматься.

В половине шестого утра Люсьен, сидя на телеграфе, дожидался рассвета. Как только рассвело, он отправил депешу следующего содержания:

"№ 4.

Префект отказался предоставить свои триста восемьдесят девять голосов господину де Кремье. Поддержка в семьдесят или восемьдесят голосов, которую генерал Фари и господин Левен ожидали от легитимистов, становится бесполезной, и господин Хемпден будет избран".

Люсьен, сделавшийся теперь осторожнее, не написал гг. Дисжонвалю и Леканю; а лично отправился к ним. Он так просто и с такой очевидной искренностью рассказал им о происшедшем, что оба они, зная характер префекта, в конце концов поверили, что Люсьен не хотел заманить их в ловушку.

- Душа этого префекта, поставленного перед лицом великих событий,- заметил г-н Леканю,- точь-в-точь как рога у козлов на моей родине: такая же черная, тупая и кривая.

Бедный Люсьен до такой степени был охвачен желанием не сойти за мошенника, что стал умолять аббата Дисжонваля принять от него его собственные деньги в возмещение расходов по рассылке гонцов и других издержек, связанных с экстренным созывом избирателей-легитимистов. Г-н Дисжонваль отказался, но, прежде чем уехать из Кана, Люсьен передал ему пятьсот франков через председателя суда г-на Дони д'Анжеля.

В самый день выборов, в десять часов утра, с парижской почтой прибыло пять писем, извещавших о том, что г-н Меробер в Париже привлечен к ответственности за участие в крупном повстанческом движении республиканцев, о котором тогда говорили. Тотчас же двенадцать самых богатых негоциантов заявили, что не подадут своих голосов за Меробера.

- Вот поступок, вполне достойный нашего префекта,- сказал генерал Люсьену, вместе с которым он снова занял наблюдательный пункт напротив зала Урсулинок.- Было бы забавно, если бы после всего этот маленький софист добился успеха. Тогда-то, милостивый государь,- добавил генерал с веселостью благородной натуры,- если только министр окажется вашим врагом и ему понадобится козел отпущения, вам достанется приятная роль.

- И все-таки я тысячу раз повторил бы то же. Хотя сражение и было проиграно, я пустил в дело мой полк.

- Вы славный малый... Простите мне эту фамильярность,- быстро прибавил добрейший генерал, испугавшись, что он погрешил против правил вежливости, бывшей для него чем-то вроде иностранного языка, который он изучил довольно поздно.

Люсьен с чувством пожал ему руку, дав волю своему сердцу.

В одиннадцать часов по подсчету собралось девятьсот сорок восемь избирателей.

В ту минуту, когда один из агентов генерала сообщал ему эту цифру, председатель суда, г-н Дони, старался силою проникнуть в их помещение, но безуспешно.

- Примем его на минуту? - предложил Люсьен.

- А почему бы не принять? Отказать ему - значит дать повод для клеветы со стороны ли префекта, со стороны ли господина Леканю, или со стороны этих бедных республиканцев, не столько злых, сколько безрассудных. Пойдите примите достойного председателя суда, но только не станьте жертвой вашей природной честности.

- Он пришел уведомить меня, что, несмотря на отмену распоряжения, последовавшего сегодня утром, в зале Урсулинок находятся сорок девять легитимистов и одиннадцать сторонников префекта, решивших голосовать за господина де Кремье.

Выборы протекали без всяких инцидентов, но лица избирателей были мрачнее, чем накануне. Ложное известие, пущенное префектом, о привлечении к уголовной ответственности г-на Меробера привело в ярость этого до сих пор столь сдержанного человека и в особенности его сторонников. Два - три раза всеобщее возмущение готово было прорваться. Хотели уже послать трех уполномоченных в Париж расспросить тех пять человек, которые сообщали о предполагавшемся аресте г-на Меробера.

Дело кончилось тем, что деверь г-на Меробера взгромоздился на повозку, остановившуюся в пятидесяти шагах от зала Урсулинок, и обратился к толпе:

- Отложим наше мщение на двое суток, иначе подкупленное большинство палаты депутатов признает выборы недействительными.

Эта короткая речь вскоре была напечатана в двадцати тысячах экземпляров. Кто-то подал даже мысль принести печатный станок на площадь неподалеку от зала Урсулинок. Это зрелище поразило присутствующих и охладило их пыл. Агенты префектуры не осмеливались ни близко подходить к залу, ни мешать распространению листка с речью.

Люсьен, смело расхаживавший в этот день всюду, не подвергся никаким оскорблениям; он заметил, что толпа сознавала свою мощь. Никакою силой нельзя было воздействовать на этих людей, разве только расстреливая их картечью.

"Вот он, поистине самодержавный народ",- подумал он.

Время от времени он возвращался на свой наблюдательный пункт. Капитан Меньер был того мнения, что в этот день никто не получит большинства голосов.

В четыре часа прибыла телеграмма на имя префекта с приказанием передать голоса, бывшие в его распоряжении, легитимисту, которого ему укажут генерал Фари и Левен. Префект ничего не сообщил об этом ни генералу, ни Люсьену. В четверть пятого Люсьен получил телеграмму-депешу такого же содержания. Кофф воскликнул по этому поводу:

- Поменьше денег бы, но если бы пораньше!

Генерал пришел в восторг от цитаты и попросил повторить ее.

В эту минуту их оглушили громкие крики.

- Что это? Радость или возмущение? - воскликнул генерал, подбегая к окну.

- Это радость,- констатировал он со вздохом,- мы провалились.

В самом деле, агент, разорванное платье которого свидетельствовало о том, с каким трудом пробрался он через толпу, принес бюллетень с результатами баллотировки:

 Участвовало в голосовании .............  948 
 Большинство ............................ 475 
 Господин Меробер ....................... 475 
 " Гонен, кандидат префекта ............. 401 
 " де Кремье ............................ 61 
 Господин Соваж, республиканец,
 желающий закалить характер
 французов драконовскими законами ....... 9 
 Голоса, признанные недействительными ... 2 

Вечером весь город был иллюминован.

- Но где же окна четырехсот одного сторонника префекта? - спросил у Коффа Люсьен.

В ответ раздался оглушительный звон разбиваемых стекол. Это были окна председателя суда Дони д'Анжеля.

На следующий день Люсьен проснулся в одиннадцать часов утра и один пошел прогуляться по городу. Странная мысль целиком завладела его умом.

"Что подумала бы госпожа де Шастеле, если бы я рассказал ей о своем поведении?"

Не меньше часу прошло, пока он нашел ответ на этот вопрос, и час этот был для него сладок.

"Почему бы мне не написать ей?" - подумал Люсьен. И мысль об этом целую неделю не давала ему покоя.

Подъезжая к Парижу, он случайно вспомнил улицу, на которой жила г-жа Гранде, а затем и ее самое. Он расхохотался.

- Что с вами? - спросил Кофф.

- Ничего. Я чуть было не забыл имени одной красивой дамы, к которой пылаю великой страстью.

- Я полагал, что вы думаете о приеме, который окажет вам наш министр.

- Черт бы его побрал! Он примет меня холодно, спросит, сколько я издержал, и найдет, что это обошлось слишком дорого.

- Все зависит от того, какое донесение о вашей деятельности представят ему его шпионы. Ваше поведение было невероятно опрометчиво, вы отдали слишком большую дань тому безумию первой молодости, которое называется рвением.

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2017
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://henri-beyle.ru/ 'Henri-Beyle.ru: Стендаль (Мари-Анри Бейль)'

Рейтинг@Mail.ru