БИБЛИОТЕКА
БИОГРАФИЯ
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ССЫЛКИ
О САЙТЕ





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава LXXXVI. Суждение о Наполеоне

Демократия или деспотизм - первые формы правления, которые представляются людям по выходе их из первобытного состояния; они знаменуют собою первую ступень цивилизации. Повсюду на смену этим рудиментарным правительствам пришла аристократия, как бы она ни именовалась, возглавлена ли она одним лицом или несколькими. Так, французское королевство до 1789 года представляло собою не что иное, как клерикальную и военную аристократию, состоявшую из людей в судейских мантиях и военных мундирах. Это вторая ступень цивилизации. Представительное правление, возглавляемое одним или несколькими лицами, есть новое, даже новейшее установление, знаменующее собою и утверждающее третью ступень цивилизации. Это возвышенное установление - позднее, но неизбежное следствие изобретения книгопечатания - относится к последующей за Монтескье эпохе.

Наполеон - лучшее, что было создано на второй ступени цивилизации. Поэтому до крайности смешно, когда короли, желающие остановиться на этой второй ступени, приказывают своим мерзким писакам поносить этого великого человека. Он обнаружил полную неспособность понять третью ступень цивилизации. Где бы он мог изучить ее? Конечно, не в Бриенне; книги философского содержания, равно как и переводы английских авторов, не допускались в королевские коллежи; а после окончания коллежа ему уже некогда было читать; с той поры у него хватало времени только на то, чтобы изучать людей.

Итак, Наполеон - это тиран XIX века; назвать человека тираном - значит признать его высокоодаренным, а не может быть, чтобы человек, наделенный выдающимися способностями, не проникся, быть может сам того не сознавая, здравым смыслом, разлитым в Воздухе.

Чтобы убедиться в справедливости этого утверждения, надо прочесть жизнеописание Каструччо Кастракани, бывшего в XIV веке тираном Лукки*. Сходство этих двух людей поразительно. Любопытно проследить в душе Наполеона борьбу духа тирании против глубокого ума, создавшего его величие, проследить, как его природное тяготение к дворянам сменялось приступами презрения, вскипавшего в нем, как только он присматривался к ним поближе. Все, что он предпринимал против них, ясно показывало, что его негодование было отеческого свойства. Простодушным людям, которые в этом усомнились бы, напомним его ненависть ко всему, что было поистине либеральным. Ненависть эта дошла бы до неистовства, не сознавай он своей силы. Надо было видеть, как хитрые придворные лисы уловили в характере повелителя эту черту. Весьма любопытны в этом отношении доклады его министров. В вводных предложениях, вернее сказать, в прилагательных и наречиях, выражается приятие и проведение самой мелочной, самой подлой тирании. Они еще не дерзали делать это прямо, раболепствовать без обиняков. Смелый эпитет иной раз указывал властелину подлинную мысль его министра. Еще несколько лет - и милые его сердцу аудиторы дали бы ему поколение министров, которые, не приобретя во времена республики опыта в государственных делах, стыдились бы только одного - не выказать себя в достаточной мере придворными людьми. Когда видишь последствия всего этого, почти радуешься падению Наполеона.

* (У Макьявелли, а еще лучше - у авторов той эпохи; см. сокращенное изложение у Пиньотти.)

Еще яснее борьба между гением великого человека и душою тирана проявляется во время Ста дней. Он призывает Бенжамена Констана и Сисмонди. Он выслушивает их с притворным удовольствием, но вскоре снова всецело подпадает влиянию низких советов Реньо де Сен-Жан д'Анжели и герцога Бассанского. Эти люди являются доказательством того, насколько тирания уже успела его развратить. Во времена Маренго он оттолкнул бы их с презрением.

Эти два человека больше способствовали его гибели, нежели Ватерлоо. Пусть не говорят, что ему не от кого было ждать разумных советов. Я видел в Лионе письменное обращение к нему одного офицера, советовавшего ему разом уничтожить как старое, так и новое дворянство. Если не ошибаюсь, именно Реньо посоветовал ему назвать новую данную им конституцию "Дополнительным актом". В то утро он отдалил от себя сердца десяти миллионов французов - тех десяти миллионов, которые во Франции сражаются и мыслят. С этого момента его приближенные увидели, что гибель его неотвратима. Как победить миллион сто тысяч солдат, двинутых на Францию? Наполеону нужна была негласная политическая сделка с австрийским домом, и по мере того, как он удалял от себя талантливых людей, союзники делали их своими советниками.

На острове Святой Елены он в свое оправдание ссылается на чрезвычайную бездарность членов своей семьи. В дарованиях никогда не бывает недостатка; они возникают в изобилии, как только на них появляется спрос. Прежде всего он удалил Люсьена; он в недостаточной мере использовал Сульта, Лезе-Марнезиа, Левуайе-д'Аржансона, Тибодо, графа Лапарана, Жана де Бри и тысячу других, готовых ему служить. Кто во времена Империи подозревал о талантах графа Деказа*? Следовательно, ничтожество семьи Наполеона- жалкая отговорка; талантливых людей у него не оказалось потому, что он не захотел их иметь. Одного присутствия Реньо было достаточно, чтобы все, кто чего-нибудь стоил, впали в уныние.

* (Деказ, Эли, герцог (1790-1880) - французский политический деятель. Служил при дворе голландского короля Луи Бонапарта. В 1814 году перешел на сторону Бурбонов и стал любимцем короля Людовика XVIII. После второй реставрации Бурбонов был префектом полиции, одно время министром внутренних дел, принадлежал к партии конституционалистов-роялистов. В начале 1820 года по требованию ультрароялистов был смещен с поста главы кабинета и назначен послом в Англию.)

Счастье для всех этих людей, что у них оказались такие преемники*.

* (Разумно, но стиль холоден и cуx.)

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2017
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://henri-beyle.ru/ 'Henri-Beyle.ru: Стендаль (Мари-Анри Бейль)'

Рейтинг@Mail.ru