Книга вторая. Успехи живописи от Джотто до Леонардо да Винчи (1349-1466)

Глава XIII. Общие условия

Наполнив Италию своими учениками и, так сказать, завершив переворот в искусстве, Джотто умер в 1336 году. Родился он в Веспиньяно, близ Флоренции, шестьюдесятью годами раньше. Имя Джотто, как это принято было в то время, есть сокращение имени, данного ему при крещении: Амброджотто. Родовое имя его - Бондоне.

В искусстве, когда человек недоволен своей работой, он переходит от грубого к менее грубому, затем достигает отделки и точности, потом переходит к величественному и избранному и кончает легкостью. Таков был у греков путь исторического развития их мышления и их скульптуры.

Джотто только пробудил итальянских живописцев, не будучи, собственно, их учителем. В этом вполне убеждает собор в Орвьето, самое, может быть, замечательное творение начала XIV столетия. Сюда пригласили художников, Флоренции совершенно чуждых, видимо, понаслышке об их заслугах. Это подтверждается произведениями старинной живописи в Пизе, Сьеие, Венеции, Милане, Болонье и т. д. Тут другие замыслы, другой подбор красок, другие приемы композиции; не все, следовательно, идет из Флоренции^*.

^* (Если угодно знать, каковы были мысли людей в те времена, сообщим, что Флоренция только что отвоевала свою свободу (в 1343 г.) у герцога Афинского и у знати, которая, после того как помогла прогнать тирана, сама вознамерилась занять его место.

В 1347 году природа, по ошибке, наделила душой древнего римлянина одного итальянца, уроженца Рима. В более счастливые времена он был бы соперником Цицерона на трибуне и Цезаря в битвах; он говорил, писал, сражался с равной энергией. Кола ди Риенцо восстановил римскую свободу, положив в основу ее добродетель, и собирался превратить Италию в федеративную республику: это было самое выдающееся деяние из всех, какие вдохновлены были книгами древних писателей, а Риенцо был одной из самых крупных личностей средневековья, которой нечего противопоставить людям нового времени^**. Его поддерживала дружба Петрарки. В наши дни один презренный англичанин^*** назвал его бунтовщиком.)

^** (См. его историю, написанную Томмазо Фьортифьоккой.)

^*** (Робертсон.)

После смерти Джотто этот великий город был наводнен огромным количеством художников. Их имена сохранились только в списках братства св. Луки, которое они основали в 1349 году. Против этого показания истории решительно восстает Венеция, которая заявляет, что у нее подобное объединение существовало уже в 1290 году.

Тогда расписывали шкафы, столы, кровати, всякую мебель, и часто в той же мастерской, где все это изготовляли. Таким образом, художники мало чем отличались от ремесленников; на древних алтарях обнаружили лаже имена столяров, стоящие впереди имен живописцев.

К концу XIV столетия архитектура начала освобождаться от готического или германского стиля. Алтарные украшения становились менее грубыми. До сих пор тут помещали картины в форме длинного прямоугольника, разделенные на несколько створок небольшими деревянными резными колонками, изображавшими фасад готического здания. Такого рода картин, хорошо сохранившихся, много в музее Брера в Милане. У святых всегда невзрачные лица; но есть головы мадонн, которые сошли бы теперь за прекрасные миниатюры. В Париже картина Рафаэля (№ 1126) может дать понятие об украшении этого рода, носившем название апсопе^*.

^* (См. регламент, приведенный у Дзанетти, 1, 5.)

Мало-помалу уничтожили колонки, фигуры увеличили, и таким образом получила свое начало алтарная живопись. Это были сперва всего только украшения, вышедшие из мастерской столяра, на которых он оставлял кое-где место для красок художника. Отсюда старинный обычай писать преимущественно на дереве, а не на холсте; отсюда же досадное обыкновение помещать рядом несколько святых, которые вовсе не являются участниками одного и того же действия, которым нечего друг другу сказать и которые как будто не видят один другого.

Женщины у друзов и у наиболее цивилизованных племен Сирии вовсе не пользуются в качестве украшений жемчугом из соседней Аравии или бриллиантовыми кольцами; они просто собирают известное количество венецианских цехинов и просверливают золотые монеты, чтобы развесить их на цепочке; это заменяет им ожерелья и диадемы. Чем больше цехинов нанизано на цепочке, тем более женщина наряжена. У друзов женщина иногда отправляется в баню, увешанная двумя или тремя сотнями дукатов червонного золота. Дело в том, что у этих народов представление о прекрасном не обособилось еще от представления о богатстве. То же самое в наших маленьких городках. Провинциалы в опере больше всего приходят в восторг от смены декораций, богатства, могущества - всего, что связано с денежными интересами или тщеславием, всецело заполняющими их душу. Высшая похвала у них: "Это, должно быть, стоит больших денег"^*.

^* (События 1814 и 1815 гг. переродят, быть может, смешных буржуа и превратят их в уважаемых граждан.)

Таковы еще были и итальянцы XIV столетия; они любили писать красками по золотому фону, или, по крайней мере, им нужно было золото на одеждах и в нимбах у святых. Этот обожаемый металл изгнан был из употребления только в начале XVI столетия. Украшения из настоящего золота вместо красок можно еще видеть на прекрасном портрете Форнарины, подруги Рафаэля^*, который написан был этим великим человеком в 1512 году, за восемь лет до смерти.

^* (В Флорентийской галерее; бесподобно передан на гравюре Рафаэля Моргена.)

В картинах за красоту принимали богатство, а в поэмах - малопонятное и вычурное. Естественное казалось чересчур легким^*. Мы от этого так далеки, что не знаю, поймут ли меня.

^* (Самый мелкий лавочник имеет представление о богатстве. Но какие представления надо иметь, а главное, сколько чувства, чтобы получить представление о естественности и после этого - о красоте!)

Было бы несправедливо при оценке произведений разных художников Возрождения не принять во внимание, что они не знали еще искусства писать масляными красками. Этот удобный способ был занесен в Италию в 1420 году.

Водяные краски, которыми пользовались до тех пор, приводят знатоков в восторг еще и теперь. Какой художник не позавидует греческим или ранним итальянским мастерам при виде опорных столбов в церкви св. Николая в Тревизо! И сколь печальна судьба Каррачи, очаровательные картины которых, написанные каких-нибудь два столетия назад, уже утратили все детали!

Не сможет ли химия, восстанавливающая посредством соляной кислоты старинные письмена, восстановить и картины Каррачи? Решаюсь обратиться к ней с этой мольбой. Науки приучили нас в этом столетии всего ждать от них, и мне бы хотелось, чтобы эту главу прочитал г. Деви^*.

^* (Этот знаменитый химик произвел опыты над красками древних. 11 мая 1815 г. в отделении изящных искусств Института было доложено о способе, который представляется мне превосходным. Пишут оливковым маслом по грунту из воска; лакируют тем же воском и небольшой грелкой, проводя ею по всем частям картины; краска оказывается, таким образом, между двух слоев воска; это не требует от художника новых навыков.

Зато колорита и светотени - этих важнейших элементов живописи, не поддающихся срисовыванию и недоступных усилиям людей холодных,- почти нельзя уже отыскать в наших музеях. Великие мастера отшатнулись бы при виде своих шедевров.)

Форма букв, употреблявшаяся старинными мастерами, позволяет раскрывать маленькие хитрости продавцов, которым искусство подделывать картины знакомо лучше, чем их история: им неизвестно, что употреблять готические буквы стали лишь после 1200 года. XIV век наделял их все новыми и новыми, совершенно ненужными линиями. Их употребление простирается до 1450 года; затем снова возвращаются к латинскому шрифту.

Глава XIV. Современники Джотто

Буффальмакко, более известный своей славой шутника, которой он обязан Боккаччо^*, нежели своими произведениями, писал картины во времена Джотто, нисколько не будучи выше своего века. У него можно найти, самое большее, несколько сносных мужских голов. Флорентийцы, которых он ежедневно развлекал какой-нибудь новой мистификацией, любили его талант и широко им пользовались. Жил он весело и умер в больнице. Подмастерьем его был некий Бруно ди Джованни; завидуя экспрессии, которую Буффальмакко вкладывал в свои произведения, Бруно заменял ее обычно надписями, которые выходили изо рта его фигур,- нехитрый прием, к которому прибегал уже Чимабуэ. Несколько картин Буффальмакко находятся в Пизе, на Кампо-Санто. Довольно выразительна у него голова Каина. Из всего множества живописцев-ремесленников, которые, видимо, наводняли Флоренцию, сохранились имена Нелло, Каландрино, Бартоло Джоджи и Джованни да Понте.

^* (См. восьмой день Декамерона; Саккетти, Новеллы CLXI, CXCI и СХСН; Вазари, III, 80.)

Андреа Орканья у некоторых любителей удостоился первого места после Джотто. Действительно, в "Рае" и "Аде", больших фресках фамильной капеллы Строцци R Санта-Мария-Новелла, есть очаровательные головы, особенно в "Рае", налево от входа. Это, должно быть, портреты местных красавиц; ему часто заказывали картины на оба эти сюжета, столь трогательные в глазах верующих. Ад он подразделяет на круги (bolge), следуя Данте; и, подобно великому поэту, он не упускает случая предать осуждению своих врагов; на его фресках в Пизе можно найти портреты двух самых выдающихся людей того времени: Каструччо и Угуччоне делла Фаджола. Зодчество обязано ему одним из самых удачных нововведений. Это он заменил готические стрельчатые арки полукруглыми, и прелестный портик Ланци во Флоренции - его произведение. Пора уже было бросить стрельчатые арки, первый по времени образец которых, если не ошибаюсь, находится на канале озера Альбано^*.

^* (Сооружен в 356 г. от основания Рима.- См. Vulpii, Latium vetus. Этот труд достоин самых великих царей, а территория Рима простиралась тогда всего лишь на несколько миль.

Историю готической архитектуры - начиная с построек в Субиако и собора богоматери в Дижоне, выстроенного св. Людовиком, и кончая Сан-Лоренцо во Флоренции работы Брунеллески - см. в 7-м выпуске г-на Аженкура.)

Андреа был скульптором; это был человек, отличавшийся редкой теперь силой и оригинальностью воззрений. Но по колориту, изяществу форм и верности движений он уступает ученикам Джотто^*.

^* (Он работал обычно с одним из своих братьев, по имени Бернардо; учениками их были Бернардо Нелло и Траини, одна любопытная картина которого сохранилась в Пизе; св. Фома Аквинский очень на ней похож. Над ним изображен искупитель, от которого падают на него лучи, расходящиеся затем от Фомы в разных направлениях к бесчисленным учителям церкви, епископам и даже папам. Арриен и другие нововводители лежат, поверженные в прах, у ног святого. Рядом с ним Платон и Аристотель подносят ему раскрытую книгу со своей философией. Гравюра с этой картины послужила бы хорошим пояснением Мосгейму; тут отлично показано, как христианство из формы правления превращается в религию.)

После такого великолепного начала развитие искусства внезапно остановилось; и в течение восьмидесяти лет Джотто оставался величайшим из мастеров, пока не явились Брунеллеско, Донателло и Мазаччо, отметившие переход искусства от детства к юности.

Недостаточно того, чтобы были дарования; надо также, чтобы общественное мнение современников указало для творческих их усилий подлинно прекрасное. Из произведений Боккаччо и Петрарки известны лишь те, которые сами они ценили меньше всего. Если бы Петрарка не написал своих песен, он был бы, конечно, лишь безвестным педантом, подобно тому как многие из живописцев, которых я назову ниже,- всего-навсего лишь бездушные подражатели.

Глава XV. О художественном вкусе французов

Кто хочет сделать комплимент Чимабуэ или Джотто, может сравнить их с Ротру^*. Немало появилось после Ротру Ипполитов^**, Цинн^***, Оросманов^****, но не было больше ни одного Владислава. Мне приятно мысленно сталкивать разных Баязетов^*****, Ахиллов и Вандомов, вызывавших такой восторг лет сорок тому назад^******, с этим пылким поляком. Жалкий вид, который приняли бы эти важные господа после стычки с великим этим человеком, дает удовлетворение моему тщеславию. Чтобы найти достойного ему противника, надо призвать Готспора^******* Шекспира.

^* (Ротру (1609-1650) - французский драматург, один из создателей классического театра XVII века. Владислав - герой его трагедии "Венцеслав" (1647).)

^** (Ипполит и Ахилл - герои трагедий Расина "Федра" и "Ифигения в Авлиде".)

^*** (Цинна - герой трагедии Корнеля того же названия.)

^**** (Оросман - герой трагедии Вольтера "Заира" (1732).)

^***** (Баязет - герой трагедии Расина того же названия.

Стендаль утверждал, что борьба романтизма против классицизма является одним из проявлений борьбы либерализма против старого режима. Все примечание к этой странице носит характер резкой литературно-политической полемики.)

^****** (Если хартия, которой мы обязаны просвещенному государю, и впредь будет для нас источником благоденствия, вкус у французов изменится: порочная привычка судить здраво из области политики перейдет в литературу. В этот достопамятный день побросают в огонь все, что написано под влиянием идей классицизма^********, и присяжные изготовители полустиший закричат, что все погибло. Разве не обидно этим беднягам, что им платят теперь только в том случае, если они пишут о конституциях,- им, проведшим свою молодость за взвешиванием полустиший Расина или звучных окончаний периодов Боссюэ? Это-то и делает их врагами конституционной монархии, а через тридцать лет превратит преемников их по таланту в либералов.

В 1770 году больше восторгались стихами, нежели чертами характера. Развращенные умы ценили больше богатство содержания, чем работу, и преодоление трудностей в трудных, но доступных пониманию вещах - больше, чем преодоление трудностей в вещах еще более трудных и ставших непонятными вследствие несчастного времени. Дело Расина связано с инквизицией.)

^******* (Готспор - персонаж исторической хроники Шекспира "Генрих IV".)

^******** (Начиная с "Века Людовика XIV" Вольтера, с сочинений д, Аламбера, Фонтенеля и Кондильяка, за исключением того, что относится у него к идеологии, и т. д., и т. д.)

Микеланджело - это Корнель. Наши современные художники, порочащие Мазаччо или Джотто,- это Мармонтель^*, непременный секретарь французской Академии, скромно предлагающий вниманию свои критические замечания о Ротру.

^* (Мармонтель (1723-1799) - французский писатель, которого за его житейскую ловкость и неспособность к глубоким чувствам Стендаль называл "иезуитом" и "настоящим академиком". Чтобы приспособить "Венцеслава" Ротру к требованиям французского театра XVIII века, Мармонтель переделал последние сцены пьесы согласно правилам классической поэтики, превратив трагикомедию в трагедию.)

Мазаччо. Святой Петр крестит язычников. (Церковь Санта-Мария дель Кармине. Флоренция.)

Несчастье Флоренции XIV века заключалось отнюдь не в неумелости ее художников, но в дурном вкусе общества.

Французов восхищает Ахилл Расина речами, которых он не произносит. Ибо представление, сложившееся о сыне Пелея, в гораздо большей мере создано Лагарпом^* или Жофруа^**, нежели стихами великого поэта. Вот что такое ученые рассуждения о вкусе, они портят вкус и проникают в самую душу зрителя, чтобы исказить его впечатления^***. Надеюсь, Рафаэль не станет для вас предметом такого святотатственного культа. Его недостатки не будут скрыты от вас, и именно потому вы прольете когда-нибудь сладкие слезы в палаццо Фарнезина.

^* (Лагарп (1739-1803) - французский критик и драматург, типичный представитель классицизма.)

^** (Жофруа (1743-1814) - критик классической ориентации, вел театральный отдел газеты "Journal des Debats".)

^*** (Простой глаз, видящий предметы такими, как они есть, от которого ничто не ускользает и который ничего не прибавляет от себя,- о, как я тебя люблю. Ты сама мудрость! (Лафатер, I, 118).)

Первая ступень вкуса - преувеличение ради большей ощутимости приятных впечатлений природы. К этому средству часто прибегал самый увлекательный из французских прозаиков^*. Позже замечают, что преувеличивать впечатления природы - значит убивать бесконечное ее разнообразие и ее контрасты, столь прекрасные тем, что они вечны, и еще более прекрасные тем, что они связаны с самыми основными волнениями сердца^**.

^* (Самый увлекательный из французских прозаиков - Жан-Жак Руссо, родоначальник "чувства природы" во французской литературе XVIII века.

Английская цитата из трагедии Шекспира "Антоний и Клеопатра". Стендаль слегка изменил цитату, так как у Шекспира речь идет о Клеопатре, а не о природе.)

^** (

 Age cannot wither it, nor custom stale 
 Its infinite variety***.

)

^*** (Возраст не может испортить ее, привычка не может сделать равнодушным к ее бесконечному разнообразию.)

Преувеличивая хотя бы минимально, делая из стиля нечто иное, нежели ясное зеркало, мы на минуту пленяемся тем, что создали, но затем может наступить неприятнейшее охлаждение.

Не хочет и глупец остаться в дураках.

"Гасильник"^*, комедия.

^* ("Гасильник", комедия.- Во французском репертуаре этой комедии не существует. Очевидно, цитата взята из собственной незаконченной комедии Стендаля "Летелье", которую он одно время предполагал назвать "Гасильник".)

Глуп читатель или нет, но если он подозревает автора в неискренности, то отвергает готовое суждение, которое желали бы ему навязать; а лень мешает ему составить взамен другое; и герой, как и панегирист, одинаково исчезают в забвении.

Кто не испытал этого чувства, выходя из французской Академии или читая газетные разглагольствования относительно нашего правительства?

Если недостаточная правдивость в речах мешает составить суждение, то в живописи ома мешает возникнуть впечатлению, и только в этом я вижу разницу между стилем Дитрих^* а и стилем Дюпати^**.

^* (Дитрих (1712-1774) - немецкий живописец, картины которого Стендаль мог видеть в Вене и в Дрездене во время своего пребывания в этих городах.)

^** (Дюпати - автор знаменитых в XVIII веке "Писем об Италии", которые, по мнению Стендаля, свидетельствуют о полном непонимании искусства и характера страны.)

Очень холодный писатель может вызвать трепет, живописец - если даже он только красильщик, но очень искусный - может вызвать самые нежные чувства: ему стоит только отказаться от выбора и воспроизводить, подобно зеркалу, прекрасные пейзажи Ломбардии.

Чтобы доставить наслаждение англичанам своего времени, Шекспир сохранил за предметами, взятыми из природы, подлинные их пропорции; вот почему его колоссальная статуя представляется нам с каждым днем все выше и выше, по мере того как падают монументики разных поэтов, думавших, что можно изображать природу, угождая минутному пристрастию, предписанному данным фазисом какого-нибудь пустого правительства^*.

^* (Шекспир имел превосходных зрителей благодаря непрестанно падавшим с плеч головам. Страна шла к конституции 1688 года.)

Можно говорить пикантные вещи, доказывая, что хлеб - это яд или что дух христианства способствует счастью народов^*. Рембрандт тоже останавливает внимание зрителей, изменяя естественное распределение света. Но лишь только художник начнет вдаваться в преувеличения, как навсегда утрачивает возможность быть возвышенным; он отрекается от прямого подражания античности^**.

^* (Гиббон,^*** том III; Мосгейм,^**** труды по истории Италии, по истории культуры Неаполя и Испании в сравнении с культурой Франции при Людовике XIV.)

^** (См. "Семеро против Фив" на греческом языке Эсхила; новейшие писатели заставляют Этеокла и Полиниха тянуть жребий из красивой урны.)

^*** (Гиббон (1737-1794) - английский историк, автор знаменитого труда "История упадка и падения Римской империи" (1782-1788).)

^**** (Мосгейм.- Стендаль имеет в виду книгу этого немецкого историка, с которой он мог познакомиться в английском переводе: "Древняя и новая история церкви" (английский перевод 1765-1768 годов). Этих двух авторов, книги которых исполнены критического отношения к церкви, Стендаль противопоставляет "Гению христианства" - трактату Шатобриана, прославляющему христианство с точки зрения исторической, нравственной и эстетической.)

Мы увидим, что Рафаэль, Аннибале Каррачи, Тициан производили впечатление тем более сильное, чем больше было проявлено ими уважения к пропорциям всего того, что они замечали в необъятной природе; тогда как Микеланджело да Караваджо и Бароччо - большие все же мастера,- преувеличивая один тени, другой яркость красок, сами себя бесповоротно исключили из числа первоклассных гениев.

Причина дурного вкуса французов - в их увлечении модой. А это проистекает из другого, более печального обстоятельства - полнейшей их бесхарактерности^*. Надо различать храбрость и характер; наши генералы за границей вызывают восторг всей Европы, между тем как наши сенаторы стали там посмешищем.

^* (Испания ясно показывает эту разницу. Что за храбрые бойцы, когда надо сражаться против французов!^**. Что за бездарные политики, когда нужно защищать конституцию, то есть свои собственные головы!

В апреле 1815 года избиратели моего департамента послали в палату общин четырех честных людей,^*** не лишенных стойкости, мало образованных, но - что тогда было редкостью - не носивших никакой партийной ливреи. В августе те же избиратели собрались снова; из них только четвертая часть - дворяне; накануне выборов они дают друг другу клятву избрать трех депутатов-плебеев; приступают к баллотировке, и подсчет голосов дает нам в качестве представителей четырех олухов, которые не в состоянии написать письма, но имеют честь происходить по прямой линии от разбойника, слывшего первым силачом в нашей деревне пятнадцать веков тому назад. Забавно слушать, как наши публицисты важно обсуждают максимум блага для народа, в то время как его лучшая часть не в состоянии избрать при свободном и тайном голосовании депутата, который, как всем отлично известно, соответствует самым заветным и самым кровным его интересам. Эх, господа! Побольше бы Ланкастерских школ^****! (Заметка, переведенная из "Morning Chronicle"^*****. Считают, что она сильно преувеличивает.))

^** (См. прелестную картину генерала Лежена^****** на выставке 1817 г. Вот подлинное подражание природе, как в "Дидоне"^******* - подлинно идеальное. Только на эти картины и будут еще, должно быть, смотреть в 1867 г.)

^*** (В апреле 1815 года избиратели... послали в палату общин четырех честных людей...- Во время Ста дней выборы в Палату происходили не в апреле, а в мае. Первые выборы во время Реставрации происходили действительно в августе. Стендаль имеет в виду нравственную и политическую неустойчивость французских избирателей, характерную для этого периода.)

^**** (Ланкастерская школа - метод взаимного обучения, при котором лучшие ученики являются помощниками учителя и отчасти выполняют его функции. Обучение по ланкастерскому методу очень дешево, а потому эти школы получили некоторое распространение в эпоху Реставрации. Школа названа по имени английского педагога, ее основавшего.)

^***** (Заметка, переведенная из "Morning Chronicle-"...- ссылка на английскую газету является лишь предосторожностью. Все это примечание написано самим Стендалем.)

^****** (Картина... Лежена, наполеоновского генерала и живописца-любителя, изображала стычку между французским и испанским отрядами; она имела успех в Салоне 1817 года благодаря точности и правдивости деталей и обстановки.)

^******** ("Дидона" - картина Герена, выставленная в Салоне 1817 года. Герен - художник-классик, старавшийся в своих картинах воспроизвести идеальную античную красоту с оттенком современной сентиментальности.)

Неужели у француза 1770 года зрение извращено было настолько, чтобы находить правдоподобными краски Буше? Нет, конечно, этого нельзя допустить. Но от избытка самолюбия люди не решаются быть самими собой. У нас человек, который под дулом пистолета даже и не поморщится, всей своей физиономией выражает самое смехотворное беспокойство, когда в салоне ему приходится первым высказаться о новой, только что им виденной пьесе. Все или отвратительно, или божественно, и когда одно из этих двух слов в применении к чему-нибудь надоест, берут другое. Взгляните на Рамо^*, Бальзака^**, Вуатюра.

^* (Рамо (1683-1764) - французский композитор, оказавший своими операми и теоретическими сочинениями большое влияние на развитие французской музыки. Но его произведения вскоре утеряли свое художественное значение и после Глюка, Моцарта и Россини сохранили лишь исторический интерес.)

^** (Гез де Бальзак (1594-1654) и Вуатюр (1598-1648) - французские писатели, пользовавшиеся большой славой у своих современников; но уже к концу столетия их произведения утратили свое художественное значение.)

Мы были набожны при Людовике XIV,- Вольтеру ничего не стоило стяжать себе славу насмешками над священниками. К счастью, его шутки превосходны и до сих пор еще вызывают смех.

После злодейств эпохи террора не надо было особых усилий мысли, чтобы догадаться, что общественное мнение должно качнуться в противоположную сторону, и "Дух христианства" нашел своих читателей.

В наши дни религия торжествует и закрывает двери храмов перед бедными актрисами, покидающими сцену мира сего^*. Ее не принуждает больше к справедливости грозный взгляд властелина. Мы возвратимся к простоте, и напыщенность, лишенная мысли, потеряет кредит. Но это четвертое направление общественной мысли будет уже слабее, чем стремительная волна вольтерьянства. В свою очередь оно тоже будет отброшено противоположным толчком, и эти религиозные и антирелигиозные волны, сменяя друг друга каждые десять лет и непрерывно ослабевая, в конце концов будут сглажены безразличным отношением к наскучившему предмету.

^* (Мадмуазель Рокур^**.)

^** (Мадмуазель Рокур - трагическая актриса, умершая 15 января 1815 года. Священник церкви св. Роха отказался выполнить религиозный обряд над ее телом и запер дверь церкви перед похоронной процессией; дверь была взломана возмущенной толпой.)

Во Франции не бывает искреннего восхищения. Усматривать недостатки в том, что вызывает восторг у публики, глупо: ведь пришлось бы рассуждать, чтобы доказать новый взгляд,- иначе говоря, доказать нечто, для всех безразличное, скучными доводами. И оказывается, что панегирический жанр, немного, в сущности, глупый, находит себе естественное основание в характере самой умной нации в Европе.

Человек со вкусом понимает и Клотена в "Цимбелине" и Ахилла в "Ифигении". Он видит в предметах не больше того, что в них есть; он не читает комментариев всех этих тупиц, желающих объяснить нам тайну великих людей^*; вместо того, чтобы вырабатывать себе представление о совершенстве, по Вергилию, и глупо затем восторгаться вместе с риторами его совершенством, он сам вырабатывает сперва понятие прекрасного и призывает к нему на суд Вергилия с той же строгостью, что и Прадона^** ***.

^* (За исключением Рюльера^****, все, что появилось за последние тридцать лет, может быть озаглавлено так: "Секрет, как писать прекрасные вещи, никому до сих пор не известный". Мы не видим природы, мы видим лишь ее копии в книжных фразах и не умеем даже выбирать книги. Кто читает во Франции двадцатипятитомное "Edinburgh Review" - труд, представляющий собой по отношению к Гримму^***** то же, что Гримм представляет собою по отношению к Лагарпу?)

^** (Прадон (1632-1698) - французский драматург и соперник Расина, в XVIII веке служивший примером поэтической бездарности.)

^*** (Глупость в литературе - один из симптомов известного состояния культуры. Послушаем английского Вольнея, знаменитого Эльфинстона ("Путешествие в Кабульское царство"):